Работа посольства Украины в США начиналась с трех комнат

Вспоминает ветеран украинской внешней разведки Игорь Дунайский, которого распад СССР застал в Вашингтоне в резидентуре советской разведки

         По специальности, которую  выбрал еще в школе, он физик-ядерщик. По профессии, которой посвятил большую часть своей жизни, – разведчик. Мой собеседник – Дунайский Игорь Иванович, полковник внешней разведки в отставке. Он работал в Соединенных Штатах Америки в последние годы существования Советского Союза и в первые годы, когда независимая Украина делала самостоятельные шаги, утверждая себя на международной арене. Анализируя события 25-летней давности и сегодняшнее состояние американско-украинских и российско-украинских отношений, он не без эмоций отмечает, как все за это время изменилось.

Игорь Дунайский (в центре) с руководителем миссии при ООН Геннадием Удовенко (слева) и сотрудником миссии.


– Игорь Иванович, путь в разведку, наверное, не терпит шаблонов, он у каждого свой. Как вы, выпускник физико-математического факультета, попали в эту засекреченную структуру?

– Сразу хочу сказать, что пошел в разведку не из-за каких-то романтических побуждений. Родился я во Львове, в семье военнослужащего. В связи со сменой службы отца менялись и места проживания нашей семьи, и школы, где я учился. А заканчивал ужгородскую среднюю школу № 3, там я учился в классе с физико-математическим уклоном. Это определило и выбор моей дальнейшей учебы. Я поступил на физико-математический факультет Ужгородского университета. С удовольствием изучал физику, особенно ядерную, проходил практику на ядерных объектах. В общем, дальнейшую свою жизнь без этой сферы деятельности себе не представлял, поэтому немного расстроился, когда с дипломом физика-ядерщика попал по распределению учителем физики в одну из сельских школ области. Нужно было отработать там три года.

Поскольку военной кафедры в институте на то время не было, меня, учителя сельской школы, призвали в армию. Служил я в Группе советских войск в Германии 1 год, как и положено после вуза. Когда служба подходила к концу, у меня состоялась беседа с представителем военной контрразведки на предмет дальнейшей моей работы. Мне предложили продолжить службу в органах госбезопасности, говорили, что такая специальность, как у меня, очень затребованная и перспективная.  Одним словом, заинтересовали и убедили. После недолгих раздумий я дал свое согласие.

Вы сразу попали в разведку?

– Нет, лишь после нескольких лет работы мне предложили пройти дополнительное обучение в Краснознамённом институте КГБ СССР. После его окончания работал в Киеве в подразделении внешней разведки, часто выезжал за границу для выполнения специальных заданий. Наверное, были неплохие результаты, поскольку вскоре меня рекомендовали для длительной загранкомандировки в США. Но перед выездом меня еще года два усиленно к этому готовили.

А в чем заключалась эта подготовка?

– Поскольку предполагалось, что я буду работать в посольстве СССР в Вашингтоне на должности консула, пришлось долгое время стажироваться в Министерстве иностранных дел УССР. Затем где-то на протяжении года я проходил подготовку уже в Москве. Работал с  документами, шлифовал язык, изучал страноведение, в частности все, что касается США, а также другие специфические направления моей предполагаемой работы за рубежом. Так же, как и в Киеве, стажировался в МИДе СССР. Проводились различные собеседования и с моей супругой. А вот  дети – дочка на то время оканчивала среднюю школу, а сын ходил в первый класс – узнали о том, что будем какое-то время жить в США, только над Атлантикой, когда мы летели в Вашингтон. Это было в начале 1987 года. По прилету меня встретил обычный сотрудник нашего посольства.  А вот обменяться рукопожатиями и первыми впечатлениями с коллегами-разведчиками мне пришлось лишь через некоторое время, только в специально оборудованном помещении посольства.

–  И какие у Вас остались впечатления?

– В целом положительные, вот только был один нюанс. В подавляющем большинстве посольство состояло из москвичей с довольно серьезными родственными связями на родине. Поэтому приезд киевлянина, да еще на должность консула сразу же вызвал нездоровый интерес. Вопрос, чей я ставленник или родственник, обсуждались не только в кулуарах, но и напрямую задавался мне особо любопытными. Чтобы прекратить ненужные кривотолки, резидент предложил: «А ты говори, что являешься родственником одного из кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС, это и для твоей легенды-зашифровки будет лучше». Как и следовало ожидать, через 3-4 дня после озвучивания этой версии ко мне стали относиться уже совсем по-другому.

Слева направо И. Дунайский, первый посол Украины в США Олег Белорус, коллега по посольству Сергей Кулик.


– А теперь разрешите задать вопрос, который в свое время был очень популярен: «Где Вы были и что делали в августе 1991 года в период так называемого ГКЧП?

– Был в Вашингтоне и вместе со всеми сотрудниками посольства внимательно изучал и анализировал все, что происходило на родине. На 23 августа была назначена встреча с директором департамента Советского Союза и Восточной Европы внешнеполитического ведомства США, на которой планировалось обсудить вопросы по Украине. На эту встречу из Нью-Йорка в Вашингтон прилетел глава украинской миссии при ООН Геннадий Удовенко. Мы с ним вдвоем прибыли на эту встречу в Госдепартамент. Помню, Геннадия Иосифовича разозлил вопрос американцев о том, согласовал ли он свой визит с послом СССР в США. Он очень дипломатично, но принципиально и жестко ответил: «Свой визит я согласовал с министром иностранных дел Украины и действую в соответствии с его указаниями».

Во время встречи разговор шел о разоружении, экономике, сельском хозяйстве. А по ее завершении у Геннадия Удовенка спросили: «А что там у вас завтра Верховная Рада будет принимать?» Естественно, что в США очень внимательно в то судьбоносное время следили за тем, как будут развиваться события после провала ГКЧП, особенно в Украине, прибалтийских и других республиках. Мы тоже стремились быть в курсе дел, но на таком большом расстоянии это было непросто делать. Честно признаюсь, мы даже не знали о том, что 24 августа 1991 года назначено заседание Верховной Рады Украины, и тем более не были в курсе, какие вопросы на него выносятся. Но Геннадий Иосифович, дипломатическое самолюбие которого было задето еще в начале встречи, эмоционально ответил: «Будет принято историческое решение, и вы от него ахнете!»

На следующий день я, как только услышал новость о провозглашении независимости Украины на заседании Верховной Рады, сразу же позвонил Удовенко. Оказалось, что он еще ничего не знает. Даже переспросил у меня: «Какую независимость?» Потом, конечно же, были эмоции и взаимные поздравления.

         – Интересно, а как изменилось после распада СССР и реорганизации посольства отношение москвичей к Вам, как представителю от Украины, к гражданам других республик бывшего Советского Союза? Что происходило в посольстве после ГКЧП и провозглашения независимости Украины  и как отразилось это на Вашей судьбе?

– Прежде всего хочу сказать, что никакой реорганизации или раздела посольства СССР в США не было. Сразу же после установления дипломатических отношений России с США все посольские и консульские помещения и имущество бывшего СССР в США автоматически перешло в собственность России.

Помню, прилетел из Москвы Евгений Примаков, уже в статусе главы Службы внешней разведки Российской Федерации. Он посетил резидентуру и на вопрос о дальнейшей судьбе кадров из бывших советских республик, а таких было всего несколько человек, предложил нам самостоятельно определятся согласно обстановке у себя на родине. При этом добавил, что до особого распоряжения мы можем еще какое-то время находиться на территории уже российского посольства.

Когда же американцы признали независимость Украины 26 декабря 1991 года, а 3 января 1992 года были установлены дипломатические отношения, встал вопрос об организации нашего украинского представительства. Для начала нужно было найти хотя бы какое-то помещение. На то время связи с представителями внешней разведки в Киеве у меня не было. Это и понятно, ведь до этого я в своей работе замыкался непосредственно на Москву. В то же время я еще постоянно поддерживал тесные контакты с миссией Украины при ООН, которая находилась в Нью-Йорке и которой еще руководил Геннадий  Удовенко. Именно он позвонил мне и сказал, что надо организовывать посольство Украины в Вашингтоне. Для этого МИДом Украины была назначена так называемая передовая группа, в которую вошли сотрудник украинской миссии при ООН Сергей Кулик и я. Мы приступили к поиску помещения.

– Нужно так понимать, что от имущества бывшего СССР Украине ничего не досталось?

         – Совершенно верно. Бывшее посольство СССР в Вашингтоне перешло в собственность России. В Нью-Йорке украинское, как, впрочем, и белорусское представительство при ООН, еще какое-то время находились в помещении, тоже унаследованном Россией. По словам Геннадия Удовенко, украинцы там, на 67-й стрит на Манхэттене, чувствовали себя как бедные родственники. Он требовал поделить все: и помещения, и имущество. Но россияне ни за что не соглашались. Борьба в Нью-Йорке закончилась покупкой для украинского представительства при ООН небольшого домика на 51-й стрит. Перепланировку и капитальный ремонт в нем сделал американец украинского происхождения Мирон Кукуруза.

– А как решался вопрос с помещением украинского посольства?

         – На официальном сайте Посольства Украины в США есть информация лишь о нынешнем помещении посольства и о его интересной истории. В то же время ничего говорится о том, как начиналась вся работа и где пришлось устраивать рабочие места для первых сотрудников. А это не менее интересная история, к которой, по стечению обстоятельств, оказался причастным и я.

И. Дунайский открывает визы для желающих посетить Украину.

– А это как-то увязывалось с Вашей разведывательной работой?

– Скажу так: на каком-то этапе в силу исключительных обстоятельств мне пришлось обязанности по линии разведки передвинуть на второй план и заниматься чисто организационными вопросами. Это было важнее для интересов Украины. Разведка же в то время в основном заключалась в отслеживании политической ситуации, сбору информации об отношении США к нашему новому независимому государству, переориентации работы с многочисленной украинской диаспорой, что заключалось в налаживании контактов в интересах Украины, а не как это было раньше – противодействие, разоблачение, разложение и т.д.

Патриотически настроенные представители диаспоры, кстати, помогли мне и в поиске места для временного размещения Посольства Украины. Один из них, американский бизнесмен украинского происхождения Юрий Чипивский, предложил расположиться в  одном из его многочисленных офисов в Вашингтоне. Он занимался недвижимостью и даже по американским меркам был достаточно обеспеченным человеком. Он выделил три комнаты своего офиса в центре Вашингтона и позволил пользоваться услугами его фирм по пересылке открытой корреспонденции. На первом этаже, среди названий других фирм, мы повесили свою табличку – «Посольство Украины в США». Тогда же соответствующие документы о моей с Сергеем Куликом аккредитации, как сотрудников украинского посольства, с МИДа Украины были направлены в Государственный департамент США.

С чего началась работа официального украинского представительства в США? Кто вами руководил? Кто платил зарплату?

– Поначалу налаживать всю необходимую работу нам помогали сотрудники украинской миссии при ООН и лично Геннадий Удовенко. Какие-то деньги также приходили с миссии. И коль мы уже считались официальным дипломатическим учреждением, встал вопрос о полнокровной работе. Мы возобновили старые контакты с местными украинскими общественными организациями уже с позиций независимого украинского государства. Много времени уходило на встречи и организацию работы делегаций с Украины. В основном это были депутаты, для которых  мы проводили встречи с американскими коллегами, всяческие учебные семинары, круглые столы. В то время, помню, приезжали Иван Плющ, Лариса Скорик, Степан Хмара, Владимир Яворивский и другие.

Работать приходилось и по организации безопасности делегаций. Получали информацию о намерениях со стороны каких-то антиукраинских сил сорвать наши встречи, устроить какие-то провокации. Помню, было такое во время приезда в Вашингтон делегации во главе с Председателем Верховной Рады Украины Александром Морозом. Пришлось решать этот вопрос совместно с американской полицией. В общем, работы было много.

И. Дунайский после приезда из США (1994 год).


Еще вспоминаю такой интересный факт. В МИДе Украины дали нам добро на открытие виз. Желающих на то время посетить Украину было очень много. Это и представители нашей диаспоры, и обычные американцы. Кстати, первая цена визы, которую мы сами назначили, была 30 долларов США. Чтобы начать эту роботу мы, во-первых, открыли счет посольства в банке, во-вторых, по примеру других посольств  разработали печать для проставления в паспорт при открытии визы. Профессионально изготовить её помог тот же Юрий Чипивский.

Печать была защищена от подделки специальными секретами, о которых знали только мы и изготовитель. Сразу же направили оттиски печати и комментарии к ним в консульский департамент Министерства иностранных дел Украины, чтобы получить разрешение на работу. Однако нас  не похвалили за инициативу, а  еще и обвинили в излишнем доверии к нашим меценатам. Уже через два дня новая печать украинского изготовления была нам доставлена самолетом. По моему мнению, наша первая печать была красивее. Жаль, не сохранилась. Хотя порядок есть порядок.

А кабинет посла тоже был в этом помещении?

– В начале марта 1992 года нам сообщили, что первым послом Украины в США  назначен Олег Григорьевич Белорус. Прилетел он в Вашингтон с женой Ларисой Ивановной. Квартиру его семье мы сняли заранее, а кабинет организовали в этом же офисе Чипивского, как мы его тогда называли. В течение месяца через Госдепартамент США мы ему организовали недельную  ознакомительную поездку по США, встречу с представителями диаспоры. В общем, сделали все, чтобы быстро ввести нового посла в курс дел. Через месяц двумя рейсами с семьями прилетели уже и сотрудники нашего посольства на штатные должности пресс-атташе, бухгалтера, помощника посла, секретаря, советника посла, военного атташе и другие. Общий штат сотрудников насчитывал вначале более десяти человек. Так посольство начало постепенно налаживать свою работу.

Позже, 31 декабря 1992 года, Правительство Украины купило отдельный дом в Вашингтоне под украинское посольство. Мне же после завершения первого этапа становления посольства разрешили съездить в отпуск, а точнее решить некоторые служебные вопросы. Вначале я заехал в Москву, чтобы забрать свои документы и некоторые вещи. Тогда состоялась интересная беседа с одним из руководителем уже СВР России. Он предложил мне продолжить работу в посольстве России в США, но уже в  качестве российского разведчика. Я отказался. После всех перемен и напряженной работы по организации работы украинского посольства я уже не представлял себе другой перспективы, чем работа в интересах независимой Украины.

– Как сложилась Ваша дальнейшая служба?

         – В Киеве мою работу оценили положительно. Таким образом, я еще до конца 1993 года я находился в США, в общей сложности почти пять лет. По возвращении на родину использовал свой опыт уже в интересах украинской внешней разведки. Неоднократно выезжал в командировки в другие страны, а в одной из них пришлось проработать целых три года. В 1999 году уволился и вышел на пенсию. Сейчас уже как ветеран разведки с удовольствием передаю свой опыт молодым ребятам.

 

Игорь Пшеничный,

пресс-служба СВР Украины


««««